View this article in English | bilingual

Слова Старого Фазыла

– Не следует обижать людей, – сказал старый Фазыл. – Я никогда не обижаю людей. Не следует спорить с людьми. Опасно говорить им злые слова. Даже, если ты их хозяин – нельзя ругать их, особенно, если они сами не считают себя виноватыми.

– Потому что Бог накажет? – спросила маленькая Хания.

– Бог наказывает руками обиженных людей, – вздохнул Фазыл, – ну, а теперь беги, беги домой. Слышишь, мама зовет.

– Ха-ни-ийа!!! – донеслось с улицы.

Хания выбежала из дома, прислушалась к крику и побежала в другую сторону.

– Ха-ни-ийа! – доносился голос издалека, становясь всё тише и тише.

Она выбежала на окраину, закрыв ладонями уши пробежала мимо играющих в кости мальчишек - тех, что всё время дразнили её и выкрикивали вслед нехорошие слова - взобралась на вершину холма, с которого открывался вид на всю деревню от первого до последнего дома, и стала спускаться к реке. Река пахла рыбой и навозом. Пастух Ахмет гнал маленьких коренастых лошадей вверх по течению.

– Привет! – крикнула ему Хания. – Удачного пути!

Ахмет улыбнулся и приветливо кивнул ей.

«Я – молодец!», – подумала Хания и, дождавшись, пока табун исчезнет за поворотом, стянула с себя платье и полезла в воду. Вода льдом обожгла её кожу, дыхание перехватило. Зайдя в реку почти по пояс, Хания нагнулась, чтобы зачерпнуть воду ладонями и умыться, шагнула вперед, наступила неосторожно на скользкий камень и почувствовала, как течение толкает её под колени. Она попыталась выпрямиться, не удержалась и с визгом упала в поток. Вынырнув и продолжая визжать, она на четвереньках, цепляясь за каменистое дно пальцами и обдирая лодыжки, стала выбираться на берег.

– Ты чего здесь одна купаешься? – послышался голос над её головой.

Хания подняла глаза и увидела на берегу загорелого бородатого ухмыляющегося парня, не похожего на здешних. Он с интересом разглядывал её. Опомнившись, Хания схватила платье и стала натягивать его через голову. Платье прилипало к мокрой коже, а Хания торопилась. Голова застряла внутри, ничего не видя, от беспомощности она вновь истошно завопила и почувствовала, как сильные чужие руки одним рывком вниз высвободили её. Поправив платье и убрав с лица волосы, она увидела, что незнакомец всё так же ухмыляется, наблюдая за ней.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Не твоё дело, – сказала Хания, но вспомнила слова Фазыла и смутилась.

– Меня зовут Бахадур, – сказал парень, – Лал Бахадур. И я ищу Фариду. Знаешь такую?

Хания исподлобья взглянула на незнакомца, размышляя стоит ли доверять ему, и, наконец, сказала:

– В деревне две Фариды. Моя мать и старуха Фарида, та, что живет в последнем доме на окраине. К ней ходят женщины, когда хотят, чтобы у них появились дети.

– Ясно, – задумчиво почесал бороду Бахадур, – а сколько твоей матери лет?

Хания сосредоточенно нахмурилась.

– Много, – наконец, сказала она.

– Ясно, – повторил Бахадур, – проводишь меня к ней?

– Нет, – сказала Хания.

Пока они шли по склону в сторону деревни, Хания всё время молчала и вертела в руках подарок Бахадура – маленькое колечко с блестящим камушком. Ей нравилось, что блики от него скакали по земле и по листьям, до которых сама Хания в жизни бы не дотянулась. Бахадур тоже молчал, думая о чём–то, и иногда улыбался этим своим мыслям. Хания взяла его за руку, словно так ей удобней было перебираться через крупные камни, встречающиеся по дороге. Его рука была теплой и сильной, и Хание нравилось ощущать близость этой силы и словно какую–то причастность к ней. Она чувствовала, как из этой руки её худое тело наливается уверенностью, словно рука Бахадура была принадлежавшим ей, Хание, оружием. Но когда они подошли к самой деревне, она выдернула ладонь и спрятала колечко в рот. Она боялась, что мальчишки окликнут её, но они, молча и с удивлением проводив взглядами незнакомца, снова принялись за игру.

– Ну, где ваш дом? – спросил Бахадур.

– Вон мама! – сказала Хания и крикнула. – Мама!

Молодая усталая женщина, набиравшая воду в кувшин из колонки поодаль, подняла глаза.

– Где же ты была!? Я тебя весь день ищу! – закричала она и увидела Бахадура, стоящего рядом с Ханиёй.

– Здравствуй, Фарида, – сказал он.

– Это Лал Бахадур, мама, – сказала Хания, – он тебя искал.

– Ко мне, значит, пришел? – спросила мать, вскинув бровь, – Ну, проходи. А ты погуляй пока, – бросила она дочери.

– Я есть хочу! – закричала Хания.

– Подождешь, – сказала Фарида, и они с Бахадуром зашли в дом.

– Ууу, чтоб вам всем! – от ярости Хания чуть не проглотила колечко. Быстро достав его и надев на палец, она обошла вокруг дома и вышла на террасу, где стояли ящики с приготовленными на продажу фруктами. С трудом опрокинув один из них, она собрала рассыпавшиеся финики в кучу и поволокла ящик к окну. Перевернув ящик, она встала на него и заглянула в комнату. Бахадур и Фарида сидели за столом. Хания увидела, что своей сильной рукой Лал Бахадур гладит руку её матери и, улыбаясь, что–то тихо говорит ей. Фарида тоже улыбалась, но по лицу её текли слезы. Лал Бахадур полез одной рукой в карман и достал колечко – такое же, как у Хании, только больше и красивее – жёлтое, с крупным сверкающим камнем.

Хания слезла с ящика, сорвала с пальца колечко, намереваясь выкинуть его вон, но передумала, спрятала обратно в рот и принялась толкать ящик назад к куче фруктов. Было душно, солнце почти село, и в воздухе пахло сладким дымом. Куры, которые собрались было полакомиться разбросанными финиками, тихо, но возмущенно кудахтали, прижавшись друг к другу в стороне от ящиков. Хания увидела, что рядом с фруктами, свернувшись в последних лучах солнца, греется толстая блестящая гадюка. Мгновенная мысль возникла в голове Хании. Стараясь шагать как можно тише, она подошла к змее. Та повернула голову и лениво зашипела. Тогда Хания изо всех сил подняла ящик, накрыла им гадюку и села сверху. Она чувствовала, как изгибается и бьется о стенки ящика под ней сильное и упругое тело змеи. Выждав, пока первый порыв ярости утихнет, Хания стала медленно волоком тащить ящик к входной двери дома.

Уже давно прошел мимо Ахмет, ведя свой табун на ночлег, уже пальцев Хании не хватало, чтобы сосчитать сколько звезд появилось на небе, когда дверь, наконец, открылась. Фарида собирала растрепанные волосы. Лал Бахадур улыбался.

– А, вот ты где! – радостно сказал он, увидев Ханию. – Устала ждать нас?

Хания улыбнулась, но было темно, и Бахадур не мог разглядеть выражение её лица.

– Совсем не устала, – сказала она и встала с ящика. – Смотри, я тоже приготовила тебе подарок.

– Да? – удивился Бахадур. – Как интересно!

Он подошел к ящику и перевернул его. Гадюка вскинулась, зашипела и, спружинив, подпрыгнула в воздух в сторону Фариды. Бахадур закричал, кинулся вбок, закрывая телом мать Хании, и сильным ударом сапога отбросил яростно шипящую и плюющуюся ядом гадюку в кусты. Хания проследила за тем, куда упала змея, и выбежала за ворота.

Она побежала через деревню. Мальчишки уже не играли в кости. Почти во всех домах горел свет в окнах, но людей не было видно, и только, когда Хания пробегала мимо дома старого Фазыла, тот вышел на порог и остановился, провожая её взглядом.